Создатель Ethereum (эфириума) Виталик Бутерин
Создатель эфириума Виталик Бутерин рассказывает о плюсах и минусах управления одной из самых успешных криптовалют и блокчейном стоимостью $125 млрд.
В районе Сан-Франциско Монтеррей-Хайтс находится скромный особняк; дом был бы совершенно обычным, если бы не неоновые зеленые каракули, покрывающие широкие окна. Эти наполовину законченные уравнения, эскизы компьютерных схем и т. п. – знаки, оставленные программистами, которые используют это место, чтобы убежать от суеты.
У группы из пяти или около того разработчиков, одетых в толстовки и джинсы, вид потерянных мальчиков Питера Пэна. Пусть они молоды – 20–25 лет, – но именно они оказались в центре самой необычной финансовой истории последних месяцев: криптовалюты, цифровые токены без какой-либо внутренней ценности, внезапно стали стоить миллиарды.
Я здесь, чтобы встретиться с лидером программистов – Виталиком Бутериным, российско-канадским создателем эфириума (Ethereum), который можно назвать самым успешным клоном криптовалют, появившихся за семь лет с тех пор, как обрел известность биткойн. Сырым пасмурным утром в начале этого года, когда я на машине Lyft (аналог Uber) ехала в его штаб-квартиру в Сан-Франциско, рынок эфириума достиг $125 млрд, став вторым по размеру после биткойна.
Как только я протиснулась мимо верных помощников главного героя, нескладный молодой человек, которого я узнала по выступлениям на конференциях, в качестве приветствия бережно подержал мою руку в своей. Со впалыми щеками, копной каштановых волос, он больше похож на математического гения, чем на технологического магната.
Мы забронировали место в модном мексиканском ресторане в латиноамериканском районе Мишн Сан-Франциско, но в последний момент мне сообщили, что Бутерин предпочел бы скромную еду навынос – здесь, в сан-францисском прибежище эфириума, своем втором доме. Он одет в свободную футболку канареечного цвета с изображением мультяшного персонажа, черные тренировочные штаны и носит часы с розовым пластиковым ремешком. И улыбается как Чеширский кот. Я спрашиваю, сколько ему точно лет. «23,96», – отвечает он без малейшей запинки.
С идеями блокчейна и криптовалют впервые его познакомил отец – Дмитрий, тоже специалист по информатике. С 10-летнего возраста он поощрял сына писать видеоигры. Затем в 2011 г. рассказал о биткойне. Созданный за два года до этого, когда мир пошатнулся после кризиса банковской системы, биткойн позволяет людям переводить наличные деньги онлайн без банка-посредника. Кто создал биткойн, до сих пор не известно, но среди его крестных отцов явно были шифропанки – приверженцы идеи неприкосновенности частной жизни, задумавшие разрушить власть, доведшую нас до финансового кризиса.
17-летний Виталик сначала отверг эту идею, но затем провел собственное исследование: что же происходит в сфере виртуальных денег? Вскоре он писал статьи (оплачиваемые в биткойнах), попутно изучая информатику в канадском Университете Ватерлоо, и в конце концов стал одним из основателей журнала Bitcoin Magazine. В 2011 г. биткойн считался настолько радикальной идеей, что многие были убеждены: правительства запретят его, ведь им пользуется теневой рынок. Тем не менее криптовалюта выжила и на пике, в Рождество, ее курс достиг $19 000, хотя потом он упал.
«Блокчейн
– интересный и новый вид организма, – говорит Бутерин после того, как мы скользнули по половицам гостиной свободной планировки к деревянному обеденному столу. – Я думаю, что его возможности недооцениваются. Проще говоря, блокчейн – это реестр, хранящийся на тысячах разных компьютеров. Распространение записей таким образом и в сочетании с методами криптографии обеспечивает лучшую защиту этих данных в сравнении с обычными базами данных. Централизованные источники данных, такие как ваш мозг, могут терять вещи и уязвимы для атак. Прекрасный тому пример – взлом и утечка данных из Equifax, американского бюро кредитных историй. Блокчейны, напротив, изначально открыты для всех – прочитать их содержимое может каждый – и не контролируются одним центром».
Главное достижение Бутерина заключалось в том, что он сумел увидеть потенциал для создания собственного блокчейна, Ethereum, который могли бы использовать другие сервисы, от платёжных систем до многопользовательских игр. Ethereum быстро рос и развивался, и скоро уже все – от учёных до банков и предпринимателей – заговорили о планах развития своих проектов на его основе. В возрасте 19 лет Бутерин оставил университет и посвятил всё время и силы развитию Ethereum.
Мы вышли на террасу. На мгновение немного неловко зависнув над стулом, Бутерин устроил на нём своё худощавое тело. Мы выбирали, что будем есть. Я предложил тако или пиццу. Томас Греко, соавтор Бутерина, работающий с ним, по собственному утверждению, уже много лет, предложил тайскую кухню. Прежде чем я успел найти нужное меню на своём телефоне, Греко уже пробежался по опциям ближайшего тайского ресторана и оформлял заказ.
Бутерин первый с готовностью признаёт, что у него выдался странный 2017 год. Предприниматели, строящие свои продукты на основе Ethereum, начали использовать его для минтинга («чеканки») новых коинов, чтобы привлечь под свои проекты инвестиции в виде других виртуальных коинов – новый механизм, называемый первичной продажей коинов (ICO). Цены биткойна и эфира взлетели до небес, новые ICO появлялись чуть ли не каждый день, но это же подпитывало опасения насчёт того, что происходящее напоминает финансовый пузырь наподобие тюльпаномании.
«Мы создали культуру, в которой совершенно случайный проект привлекает что-то около 8 миллионов долларов и воспринимает это как должное, как будто это просто мелочь, – говорит Бутерин. – Понятно, что мы в пузыре!»
Рост цены эфира сделал его мультимиллионером, но, в отличие от ярых Биткойн-адептов, которые имеют тенденцию упорно удерживать принадлежащие им активы, он никогда не был уверен, что криптовалюты станут популярны. Когда это казалось ему правильным, он продавал свои коины и выводил деньги в фиат – и сам же весело замечает, что «дорого за это заплатил», поскольку, если бы он продавал меньше, то в долларовом эквиваленте его состояние сейчас могло быть в три или в четыре раза больше. После многих лет роста от 1 $ до 100 $, за 2017 год цена биткойна взлетела с около 1000 $ в январе до более чем 19 000 $ к концу года (впрочем, на момент подготовки статьи его цена составляет уже около 8 500 $).
Бутерин ощущает себя под большим давлением – от него требуется превратить всеобщие ожидания от блокчейна в реальные результаты. Он очень быстро объясняет свои меры по улучшению Ethereum, который недавно испытывал большие сложности под наплывом людей, разводящих виртуальных кошечек и обменивающихся ими в игре CryptoKitties. Три имеющиеся на сегодня инициативы по масштабированию сети – это шардинг (фрагментирование), каналы состояния и Plasma. Я чувствую облегчение, когда мы переключаемся на более простые темы – например, на его стремление к бессмертию.
Бутерин часто думал о вечной жизни ещё с детства. Вскоре после того как в возрасте шести лет он вместе с семьёй эмигрировал из России, ему попалась книга Обри ди Грея (Aubrey de Grey), противоречивого британского учёного с радикальными идеями о победе над старением. Пока в ожидании заказанной еды мы пили зелёный чай в компании Греко, я спросил у него, почему он хочет жить вечно. Бутерин был «озадачен тем, почему это вообще вызывает вопросы».
По его словам, если бы у вас была возможность жить вечно, то отказаться от неё было бы «эквивалентно прыжку со скалы». Позже он успокоил меня тем, что, хотя решения по продлению жизни развиваются очень медленно, они могут быть готовы к 2060 году, «что, вероятно, может оказаться достаточно скоро для тебя». (Мне 25.)
«Но что бы ты делал со своей вечной жизнью?» – спросил я, представляя, что он может мечтать решить нерешённые ещё математические доказательства. Но нет, не совсем. «Самое важное – это просто наслаждаться этим», – отвечал Бутерин. Во время перелётов он изучает языки, которыми ещё не владеет, просматривая французские, немецкие или китайские фильмы.
Как мы говорим, в криптовалюте есть что-то вроде культурного сдвига. Идеалистически настроенных ранних кодеров, мечтавших о том, что блокчейн сделает возможной передачу власти от корпораций и правительств к частным лицам, в прошлом году стали вытесняться авантюристами и скамерами с их схемами быстрого обогащения. Часть ICO были мошенническими. Бутерин с тревогой наблюдал за тем, как на его блокчейн сбежалось бесчисленное множество авантюристов в поисках лёгкой наживы.
«Есть проекты, у которых никогда не было души – только всё вот это «Цена растёт! Ламбо[ргини], – он взмахивает своими длинными руками, – вррумм–вррумм, покупай, покупай сейчас, а то потом купишь у меня дороже!» Затем он обрушивается с критикой на цифровой токен
Tron и громко смеётся, чтобы сбросить напряжение. Рыночная оценка Tron достигла 17 млрд долларов без даже намёка на готовый продукт.
Дикие рыночные капитализации проектов, по его словам, намного опережают то, что эта отрасль в действительности успела сделать для мира.
Как раз когда мы ждём доставку еды, крипторынки быстро идут вниз. К концу дня стоимость эфира упадёт на 30 процентов. Такая волатильность способна вызвать у трейдеров испарину, но такой ветеран крипто-отрасли, как Бутерин – он даже не проверяет свой телефон.
Бум всеобщего интереса может разочаровывать Бутерина, но при этом он приветствует приток инвестиций в блокчейн-технологии. Enterprise Ethereum Alliance (EEA) был основан в 2016 году и включил в себя традиционные компании, имеющие интерес к экспериментам по использованию блокчейна, от BP до JP Morgan. EEA отражает изменения в образе мысли Бутерина.
Подростком, он разделял обычный для крипто-сообщества мятежный образ мысли: «система» – т. е. банки, правительства и крупные корпорации – «это зло, и мы должны оказывать ей бескомпромиссное сопротивление и строить новое общество».
Однако со временем Бутерин пришёл к тому, что эти люди «вовсе не так уж отличаются от всех остальных». Пуристы могли бы назвать это предательством основных ценностей блокчейна. Бутерин же называет это прагматизмом в сочетании с тревогой, которые вызывают у него правительства, с «физическим оружием на сотни миллиардов долларов, множеством тюрем и ростом интернет-слежки за гражданами».
Даже если ваша цель состоит в том, чтобы свергнуть часть истеблишмента, вам нужно понимать и уметь объяснить другим, почему это ведёт к прогрессу человечества.
У Бутерина есть причины для беспокойства: он был свидетелем того, как ранние биткойнеры, использовавшие криптовалюту при торговле наркотиками, были пойманы. Он цитирует Росса Ульбрихта, невероятно молодого американского либертарианца, который создал дарквеб-маркет Silk Road, нелегальную онлайн-площадку для торговли незаконными товарами, преимущественно за биткойны. «Ужасное решение Ульбрихта обратиться к услугам наёмного убийцы, – считает Бутерин, – изменило общественное отношение к Биткойну с «возможно, непокорной жертвы общества» на «фактически преступника и врага общества». Теперь уже 30-летний Ульбрихт в прошлом году проиграл пятилетнюю судебную тяжбу и получил пожизненный тюремный срок.
«Даже если ваша цель состоит в том, чтобы свергнуть часть истеблишмента, вам нужно понимать и уметь объяснить другим, почему это ведёт к прогрессу человечества, – объясняет Бутерин. – «Властелин колец» и «Звёздные войны» дают людям крайне ошибочное и вводящее в заблуждение представление о социальном конфликте». По его словам, хоббиты и джедаи в этих сагах служат воплощением идеальной и ничем не замутнённой праведности, противостоящей силам зла. Бутерин же пришёл к видению мира, в котором нет явных героев и злодеев.
Кто самый важный человек в его жизни? На этот раз он не сразу нашёлся с ответом. «Хммм, – пауза. – Не знаю, трудно назвать одного такого человека». В этот момент прибыл курьер с заказанной едой.
Две девушки на диванах стучат по клавиатурам своих покрытых наклейками ноутбуков. Атмосфера – как в студенческом общежитии перед выпускными экзаменами. Бутерин достал тарелки и вилки (но не ножи). Мы развернули креветки и овощи для Виталика и абсентно-зелёного цвета карри и бурый рис для меня.
Я спросил его, что он помнит о России, из которой уехал в шесть лет. Открывая раковины креветок длинными пальцами, он начал пересказывать факты о своём родном городе, Коломне: население 140 000 человек, 115 км от Москвы… В прошлом году он приезжал в Москву и Петербург, встречался с Путиным и общался с российскими чиновниками о проекте крипторубля.
Позже он признался, что рекомендует Кремлю проводить конструктивную политику в отношении криптовалют, но добавляет, что неуверен, насколько многое из этого находит своё воплощение в реальности.
Готовность к диалогу подвигла Бутерина на уже кажущийся бесконечным дипломатический тур. В прошлом месяце он посетил четыре страны: Таиланд, Сингапур, Китай и США. У него нет постоянного адреса. «Прямо сейчас я в основном просто летаю с места на место», – говорит он. Где он оставляет свои вещи на время путешествий? Тут он вдруг пулей вылетел из комнаты. Сбитый с толку, я зацепил вилкой какой-то баклажан. Спустя немного времени Бутерин вернулся с ярко-розовым вещевым мешком, доверху набитым майками. Разве у него нет книг? Он показывает пальцем на свой смартфон на Android.
Когда его состояние выросло с 1 млн до более 10 или 20 млн долларов (на этот раз он допустил большую погрешность в цифрах), он не подумал: «Йей! Теперь я могу накупить кучу вещей, и мне ещё долго не придётся беспокоиться о деньгах». Он жертвует средства фонду Билла Гейтса, а также GiveDirectly и SENS Research Foundation Обри ди Грея – фонду, финансирующему исследования в области замедления процессов старения.
По словам Бутерина, самое большое влияние на него оказывает интернет, а в июне этого года интернет его и вовсе убил: вирусный слух о смерти Бутерина обрушил рыночную капитализацию разом на 4 млрд долларов, явно продемонстрировав, какую роль приписывают криптовалютные трейдеры Бутерину в Ethereum. «Это было как бы «OK, вау, так странно», – вспоминает он. – Мои родственники слали мне сообщения в WeChat – интересовались, всё ли у меня в порядке».
Я обратил внимание на тёмные круги под его голубыми глазами. Непохоже, чтобы вся его публичная деятельность и слава давались ему легко.
«В прошлом году дошло до того, что популярность стала приносить больше неприятностей, чем пользы», – говорит он. Виталик вспоминает человека, преследовавшего его от самолёта через весь аэропорт, пытаясь поговорить с ним.
Хотел ли он стать лидером такого рода? Он не колебался ни секунды: «Нет». Как же это случилось? «Хммм. Ethereum вырос в очень большой проект». Он повесил голову, как будто я его отчитывал. «Просто так вышло, что Ethereum развился до нынешнего состояния, а фигур, подобных мне, насколько я понимаю, внутри проекта за это время не появилось».
Бутерин кажется удручённым. Пытаясь как-то исправить настроение, я спросил его, каким бы он хотел видеть своё будущее через пять лет. «Понятия не имею, – вздохнул он. – Я обычно не планирую ничего больше чем на три месяца вперёд, не говоря уже о пяти годах». Очевидно, что Ethereum задумывался и начинался как проект, а не как дело всей жизни. Он смеётся над биткойн-миллионерами, которые, конвертировав крипто-бум в личное богатство, щеголяли им как доказательством своего таланта к инвестированию.
«Это чистая удача, тогда как все, кто случайно срубил куш, похоже, думают, что они это заслужили, будучи умнее и прозорливее других», – говорит Бутерин. Он изображает вечного биткойн-«быка»: «Я сохранял уверенность в Биткойне и удерживал свои коины даже в самые трудные времена, поэтому я заслуживаю того, чтобы иметь пять особняков и 23 Lamborghini!» Мы смеёмся.
Разобравшись с креветками, он двигает указательным пальцем какие-то крошки и кратко описывает свою недавнюю прогулку по какому-то району в Китае. Его впечатлили «маленькие и беспорядочные продуктовые магазинчики, в которых пятилетние дети помогают родителям переставлять бутылки с водой». Они напомнили Бутерину: «Это те люди, которым вы на самом деле служите».
К этому времени я уже буквально физически ощущаю, как ему надо залезть обратно в интернет. Он убирает тарелки и благодарит меня за визит. Я выхожу на улицу, навстречу серому дню и не вызвав заранее машину. Поскольку по традиции наше издание оплачивает еду, я оставил Греко 45 долларов наличными, но запоздало обнаружил, что недодал 5 долларов. «Всё в порядке, не беспокойся», – ответил мне Греко позже на email и заметил, что я могу доплатить разницу в ETH.
