Смерть Фиделя Кастро не означает, что кубинский эксперимент закончен. Хотя за почти шесть десятков лет правления команданте экономика Острова свободы безнадежно отстала даже от прежде небогатых соседей, есть риск, что Куба еще не скоро пойдет на рыночные реформы.
В 1957-1958 годах средняя зарплата в табачной индустрии Кубы составляла 325 песо ($325 по тогдашнему курсу; чтобы перевести в сегодняшние доллары, надо умножить на 8,5). Занятые на производстве алкоголя получали 275 песо, а в переработке сахарного тростника — около 120. Эти цифры ставили остров в один ряд с 30 самыми развитыми странами мира. Однако безработица доходила до 25-30% работоспособного населения.
Внешняя торговля практически целиком велась с США, на долю которых приходился весь экспорт сахара, табака и продукции пищевой промышленности. На американских инвестициях в агросектор, туризм и игорный бизнес Куба буквально расцветала. В Гаване впервые в мире была построена высотная гостиница из ячеистого бетона. В начале 1960-х в бухте Гаваны планировалось построить платформу с надводными и подводными этажами, где должны были расположиться гостиницы, рестораны и казино. Пока американский капитал чувствовал себя свободно, жемчужина Антильских островов притягивала весь крупный игорный бизнес. Лас-Вегас и Атлантик-Сити попросту были не нужны!
В 1952-м в результате военного переворота к власти пришел Фульхенсио Батиста. Жесткая диктатура и огромное социальное неравенство привели к появлению взрывоопасной смеси из радикально настроенной молодежи, националистов и ультралевых марксистов. В Гаване рвались бомбы, подложенные неизвестными террористами, лидеров протестных движений то и дело стреляли или взрывали. Никто так и не узнал, были ли это разборки внутри несистемной оппозиции, или агенты диктатора избавлялись от неугодных смутьянов.
В общем, нападение на казармы Монкада группы радикально настроенной молодежи под руководством Фиделя Кастро 26 июля 1953 года могло не оказаться историческим. Будущий команданте был арестован, отправлен в ссылку на остров Пинос, а после амнистии 1954 года уехал в Мексику, где и сформировалось «Движение 26 июля», платформа грядущей революции.
Выступая в ООН в ноябре 1960 года, Фидель скажет: «Не капитализм в его историческом восприятии и не коммунизм в его актуальном понимании. У нас собственная позиция. Мы называем ее гуманитарной за желание избавить человека от страхов, лозунгов и догм. Самая большая проблема в мире — это то, что страны заставляют выбирать между капитализмом, который убивает народы при помощи голода, и коммунизмом, который хоть и справляется с экономическими проблемами, но при этом подавляет свободы, столь важные для каждого человека».
В интервью журналу «Боэмия», чья редакция настолько симпатизировала повстанцам, что это издание стало единственным, пережившим революцию, команданте был более откровенен. Этот номер сейчас невозможно найти, а хранить его было более чем рискованно. Сразу после победы революции Фидель говорил так: «Только самые бессовестные лжецы могут окрашивать нашу революцию в красный цвет. Наша революция имеет зеленый цвет, такой же, как кроны наших прекрасных пальм. Мы никогда не будем иметь ничего общего с государством, которое утопило в крови Венгрию и тиранит пол-Европы» (цитата по воспоминаниям Иосифа Батиева).
Повстанческая армия состояла из крестьян. Фидель обещал, что революция отдаст им землю. Разобравшись с противниками (в том числе и при помощи расстрелов), новая власть принялась исполнять обещания. И уже в мае 1959 года был издан закон о земле. Фактически была отменена частная собственность на землю и орудия ее обработки. В ту же неделю началось массовое бегство кубинцев в США. Американское правительство заявило протест и задумалось о санкциях. Своих прав лишались не только национальные землевладельцы, но и американские компании, вложившие немалые деньги в агробизнес.
Несколько лет назад я вступил в переписку с пожилым кубинцем Антонио, уже много лет живущим в Майами. В одном из писем он употребил слово robolucion, созвучное с revolucion, однако имеющее в начале существительное «кража» — el robo. По-русски, наверное, «ограблюция».
Его история типична для Кубы начала 1960-х. Отец Антонио владел небольшим сахарным заводиком в провинции Вилья-Клара. На время переработки урожая сахарного тростника приходилось нанимать троих поденных рабочих, крестьян из соседней деревни. Сразу после принятия закона на пороге предприятия появились вооруженные до зубов бородачи и произнесли сакраментальную фразу всех революционных солдат и матросов: «Господа, кончилось ваше время!».
На вопрос: «А кто теперь будет руководить работой?» — представители новой власти без тени сомнения указали на наемных работников, произнеся не менее сакраментальное: «Теперь народ владеет всеми фабриками и заводами!». Не прошло и недели, как в дверь дома семьи Антонио постучали. На пороге стояла троица новых хозяев. Как оказалось, вышел из строя главный мотор, старый, начала века, немецкий агрегат, работавший только потому, что отец Антонио был очень неплохим инженером. Народ-хозяин просил помочь с ремонтом оборудования, в противном случае грозился пожаловаться тем самым бородатым людям с карабинами через плечо.
На следующее утро вся семья инженера, оставив дом и все, что в нем было, села на судно, уплывавшее в Майами…
Идеология «Движения 26 июля» не подразумевала смену социально-экономической формации, ее целями были социальная справедливость, свержение диктатуры, освобождение от гнета транснациональных компаний и всеобщая занятость. Судя по интервью Фиделя U.S. News & World Report сразу после революции, новое правительство собиралось производить все необходимое внутри страны, используя инвестиции из развитых стран, а излишки продавать по справедливой цене за пределы Кубы. Надо заметить, что до прихода к власти Фиделя инвестиции в страну шли. Не только из США, но и из Европы. Однако предшественники Кастро не пытались национализировать собственность американских инвесторов.
Ухудшение отношений с США пошло по нарастающей. Резко сократился экспорт кубинского сахара, были прекращены поставки нефти и нефтепродуктов, а также строительных материалов на Кубу. Вашингтон в резкой форме оказывает давление на страны Латинской Америки с целью предотвратить всякую подпитку Гаваны инвестициями, нефтью и продукцией машиностроения. И тут в игру вступает СССР.
В 1960 году Фидель едет в ООН, там он встречается с Никитой Хрущевым. СССР предлагает Кубе поставки нефти в обмен на сахар. Кастро вынужден согласиться и начать торговать со столь не любимыми им коммунистами — другого выхода просто не было. На Кубу приезжает Анастас Микоян и объясняет новому кубинскому руководству все прелести сотрудничества со страной почти победившего коммунизма. Ведет долгие беседы с Че Геварой (он к этому моменту покончил с контрреволюцией и перешел на должность министра промышленности) и Фиделем, который душит в себе идеалиста и превращается в прагматика.
Приободрившись от перспектив помощи со стороны второй мировой супердержавы, Фидель отдает приказ выгнать надоевших американцев с нефтеперерабатывающих заводов. Кара настигает их за то, что они отказываются перерабатывать советскую нефть. Все те же бородатые люди с карабинами наперевес исполняют приказ. Телеоператоры снимают сброшенные на землю логотипы американских нефтяных гигантов. Скоро с огромного постамента на главной набережной Гаваны будет низвергнут огромный орел, символизирующий помощь северного соседа в избавлении Кубы от статуса испанской колонии. Картинка крутится на кубинском телевидении, вызывая национальную гордость в сердцах прогрессивно настроенных жителей острова.
В апреле 1961 года, на фоне резкого ухудшения отношений с США, Фидель впервые сообщил о социалистическом характере революции. А в октябре Никита Сергеевич с трибуны XXII съезда КПСС возвестил о новом пламенном революционере-коммунисте.
Устанавливаются дипотношения с Москвой. По линии посольства и торгпредства на Кубу едут советские дипломаты и технические специалисты. Сначала сотнями, затем тысячами. В феврале 1960 года было подписано советско-кубинское торговое соглашение, в дополнение к кредиту на $100 млн. Экономика острова начинает получать подпитку: нефть и промышленное оборудование, продовольствие и сырье, а также вооружение.
И вот тут кубинцы столкнулись с проблемой. Выяснилось, что новые советские грузовики и автомобили во сто крат хуже старых американских. В условиях тропической жары и влажности с изрядной долей морской соли в воздухе многие агрегаты советского производства мгновенно выходят из строя. На острове работали только те механизмы, которые производились на стопроцентно западных технологических линиях. Например, кондиционеры БК, изготовлявшиеся в Баку на полностью отстроенном японцами предприятии. Из автомобилей годились к эксплуатации лишь «Лады» классической итальянской модели. Попытка завести на остров «восьмерки» и «девятки» окончилась полным фиаско: они выходили из строя менее чем за полгода. Автобусы и грузовики, а также тракторы и строительная техника не выдерживали даже такого короткого срока эксплуатации. Из всех выпускавшихся в СССР холодильников на Кубе мог работать только ЗИЛ, а из телевизоров — «Рубин», но лишь черно-белый.
С промышленным оборудованием все обстояло еще хуже. Из станков условия эксплуатации выдерживали исключительно ДПА (кто не знает расшифровки — «Догоним и перегоним Америку»). Как-то в Москве решили преподнести подарок труженикам сахарных плантаций и переделать зерноуборочный комбайн в сборщик тростника. Привезли и торжественно вручили несколько штук. Не прошло и недели, как кубинцы разобрали этих монстров на запчасти и продолжили работать мачете. После неудавшегося эксперимента с советскими автобусами было решено наладить производство на месте: двигатели и трансмиссия от «Икаруса», кузов варили сами из советского металла. За все время сотрудничества из СССР не было привезено на остров ни одного лифта для жилых зданий, ни одного трамвая или троллейбуса, железнодорожного состава. Список можно продолжать до бесконечности. Кубинцы либо латали старое американское или европейское оборудование, либо закупали необходимое высокотехнологичное оборудование за советские деньги на Западе. Не ломались корабли, самолеты и военная техника. Их кубинцы брали с удовольствием.
Строя государство по советскому образу и подобию, Куба начала сталкиваться с теми же проблемами, что и большинство стран соцлагеря. Из рук вон плохо работали все отрасли сельского хозяйства. И если со свининой, например, еще что-то получалось, то говядину или баранину можно было найти лишь в двух-трех ресторанах и в дипгастрономе в Гаване.
В провинции с питанием дело обстояло попроще. Но и там толком не было рыбы и морепродуктов, что совсем удивительно для острова в Карибском море! Еще одна загадка социализма…
На Остров свободы я попал впервые в раннем детстве. Шел 1967 год, превращение Кубы в первое социалистическое государство западного полушария шло полным ходом. Но отдельные островки прежней страны нет-нет да и проглядывали — например, каждое утро перед нашей входной дверью появлялись бутылка молока и батон свежего хлеба. Но уже в 1972-м молоко никто перед дверью не оставлял.
В 1970-1980-е годы кубинцы лениво жаловались на условия жизни. И денег маловато, и купить нечего, магазинов бы побольше и товаров в них, и машину охота (автомобили в частном секторе были весьма редки, новые закупались государством для обслуживания предприятий и министерств). Многие «выкручивались» — термин понятен каждому советскому человеку. Торговые работники знали, как продать из-под полы, спекулянты — где достать тушенку и одеколон, шоферы грузовиков — как слить бензин и продать редкому частнику. Советская система социума воспроизводилась на Кубе под кальку.
Отношения между Кубой и СССР не всегда были безоблачными. Фидель очень обиделся на то, что после Карибского кризиса советские ракеты были вывезены с острова: он настаивал на сохранении этого оружия в стране. Не спасла положение даже танковая бригада, переброшенная на Кубу в оперативном порядке. Лидер кубинской революции отказывался от встреч с советскими дипломатами и журналистами и не принимал ни одного предложения со стороны Кремля.
По воспоминаниям отца, в конце 1969 года, когда руководству СССР стало надоедать своеволие Фиделя, а он понял, что перегибает палку, из Риги на Кубу пришел БМРТ — большой морозильный рыболовный траулер. Казалось бы, что общего может быть между заходом судна в гаванский порт и межгосударственными отношениями?
Дело в том, что на траулере, передовом для того времени судне, прибыл тогдашний начальник «Запрыбы» Шинкарев. Фидель не смог удержаться от возможности лично осмотреть уникальный корабль и решить, нужны ли Кубе суда такого типа. На судно приехали советский посол и ряд товарищей из различных ведомств. Был накрыт шикарный стол, и моему отцу удалось взять у Фиделя, можно сказать, примирительное интервью, первое после разлада из-за Карибского кризиса. С той встречи на судне, которая длилась почти до утра и проходила в самой непринужденной атмосфере, Фидель сменил гнев на милость и перестал третировать советское руководство при каждом удобном и не слишком удобном случае.
Нормы по карточкам снизились в несколько раз. Закрылись те немногие магазины и предприятия общепита, которые еще совсем недавно кое-как, но работали. К грузовикам приделывали паровые установки и пытались ездить на дровах. В страну пришел голод. Говорят, что с улиц Гаваны почти исчезли кошки и собаки — съели. Люди начали массово бежать с острова. У Кубы не осталось гражданского флота: все корабли уплыли на север. Когда закончились даже лодки и водные велосипеды, люди поплыли на надутых автомобильных камерах и покрышках.
В начале 2000-х ситуация стала лучше, в Венесуэле к власти пришел Уго Чавес. На Кубе появилось топливо. Потекли китайские промышленные товары и продовольствие. Инвестиции в туриндустрию, начатые испанскими и канадскими компаниями в конце 1980-х, стали приносить доход в кубинскую казну. Туризм занял важное место в экономике острова. Была разрешена ограниченная частная собственность — например, небольшие кафе и транспортные перевозки. Сегодня по Кубе курсируют необычные в нашем российском понимании маршрутки. Это американские капотные грузовики 1950-х годов с пассажирским крытым кузовом. Кубинцы, не скрывая зависти, говорят, что владельцы этих грузовиков — очень богатые люди. Они зарабатывают целую тысячу долларов в месяц!
Как это ни парадоксально, не надо думать, что и те, кто завидует, и те, кому завидуют, хотели бы демонтажа социализма. Кубинцы — те, кто остался, не захотел или не смог сбежать из страны, скорее думают, что жесткий государственный социализм — способ защиты от гораздо более жестокой тирании. А возвращения в страну даже части из 2 млн кубинцев, живущих в США, боятся.
Ведь если они вернутся, то вернутся со списками конфискованного. С капиталом и связями с бизнес-структурами США. С лобби в Конгрессе. С прекрасным пониманием, что такое бизнес в XXI веке. А встретят их соотечественники, плохо одетые, не очень сытые и вообще не понимающие, что такое, например, KPI. И еще один аспект. Майамские кубинцы прекрасно помнят, сколько людей революция расстреляла, скольких посадила в тюрьму, скольких пытала. Помнят поименно. И забывать не собираются.
